«практикой»? - резко спросил он. - Такие у вас «записи»?
- Разумеется, нет, - ответил психотерапевт.
- Ну, сейчас я выведу тебя на чистую воду! - проревел детектив.
Дюран отмахнулся скорее от беспомощности, чем негодования и проговорил, обращаясь к обоим посетителям:
- Я сам не понимаю, что происходит.
Эйдриен, вне себя от злости, ощутила потребность предупредить Дюрана: Бонилла буквально кипел от ярости, и, судя по
некоторым признакам, реальность физической расправы над врачом становилась все более и более определенной, что было
бы теперь совершенно некстати: если Бонилла додумается ударить психиатра, они оба попадут под статью об угрозе
физическим насилием. Учитывая же находящийся в работе иск Эйдриен, ей грозит лишение лицензии - не исключено, что и
без права восстановления. В ушах зазвучал голос судьи: «Вы напали на ответчика в его кабинете потому, что он отказал вам
в выдаче документа?» Внутреннему же взору Эйдриен предстал «запал» Бониллы - и без того слишком короткий, он
стремительно приближался к концу. Эдди стоял боком к Дюрану, склонив набок голову и чуть выдвинув вперед правое
плечо. Такая стойка почти всегда предшествовала удару наотмашь.
- Эдди, - предупредила Эйдриен.
Глаза детектива метнулись к ее лицу.
- Не надо! - скомандовала она.
В действительности «запал» Бониллы был гораздо длиннее, чем многие полагали. Ему здорово играло на руку то, что
люди считали его, Эдварда Бониллу, ходячей бомбой с часовым механизмом. Мысль о том, что он может взорваться в
любую минуту, заставляла присутствующих проявлять особенное терпение и уважительность. Однако даже если сделать
поправку на производимое впечатление, сейчас детектив вполне мог снести Дюрану голову - как вдруг кто-то заколотил в
дверь.
Сыщик с досадой обернулся:
- Ждете посетителя?
Дюран в недоумении потряс головой. Стук превратился в настойчивую дробь.
- Странно, если кто-нибудь приходит, он сначала звонит в домофон, - заметил Дюран, не обращаясь ни к кому конкретно.
- В противном случае сообщили бы с охраны.
- Судя по всему, кому-то требуется срочная помощь.
Все трое вышли из консультационной и направились в конец коридора, откуда выходили двери на кухню и в гостиную.
Эйдриен с Бониллой свернули в гостиную, Дюран тем временем направился к двери.
- Кто там? - спросил он.
- Откройте, полиция.
- Ого! - воскликнул детектив и обернулся к Эйдриен: - Я впечатлен. Похоже, у тебя неплохие связи.
«Вряд ли», - подумала та. Когда она подавала жалобу на Дюрана, полисмен, принимавший ее заявление, едва не уснул за
столом.
Дюран открыл, и перед ним предстали двое в штатском, с мрачными лицами торчавшие в холле. Мельком показав какое-
то удостоверение, один из визитеров поинтересовался, не с Джеффри ли Дюраном имеет честь разговаривать. На это врач
ответил утвердительно, и тот, что пониже, спросил, нельзя ли им с напарником зайти.
- На вас подана жалоба, - сказал один из полицейских. - Надеюсь, вы все сумеете объяснить.
Доктор махнул рукой, приглашая представителей власти в прихожую жестом, который читался: «Будьте как дома».
Первый коп сильно смахивал на гнома: приземистый, с бегающими зелеными глазками, ярко-рыжей шевелюрой и
веснушчатым лицом. Второй оказался человеком гораздо более внушительной комплекции. Широкоплечий