нахмурился и передумал. Один из охранников шагнул вперед и взял Макбрайда под руку.
- Feuersicherheit! - завопил тот, сунул удостоверение охраннику в лицо и, вырвавшись из сжимавших предплечье крепких
пальцев, побежал к двери.
- Stoppen Sie! - прокричал кто-то вслед.
Макбрайд бежал по вестибюлю «Фрибура» мимо хрустальных канделябров, старинной деревянной мебели и шикарных
ковров. Его взгляд метался в поисках указателя со словами «Бальный зал». «Как по-немецки „бальный зал“? Как же?...»
Вдруг Льюис увидел надпись на родном и столь понятном английском языке:

БАЛЬНЫЙ ЗАЛ

И вот он уже у вращающихся дверей, по флангам которых стояли крепкие молодчики в темных костюмах с проволочками
внутренней связи в ушах. Возле пепельницы на подставке теснилась компания курильщиков; две леди в африканских
нарядах с замысловатыми прическами направлялись к дамской уборной; а на пьедестале красовалась вывеска в серебряной
рамке:

МЕЖДУНАРОДНЫЙ ЭКОНОМИЧЕСКИЙ ФОРУМ
ПРИЕМ В ЧЕСТЬ ДЕЛЕГАЦИИ ИЗ ЮЖНОЙ АФРИКИ

При виде мчащегося навстречу американца один из охранников поднял руку, преграждая ему путь, однако тот по инерции
проскочил мимо и нырнул в дверь раньше, чем ему успели помешать.
Но Макбрайд все равно опоздал.
Зал бурлил. Никто уже не обращал внимания на изысканные свечи на столах, раскидистые цветочные композиции, белые
скатерти и мерцающий хрусталь: гостей охватила паника. Мужчины во фраках, женщины в длинных вечерних платьях,
горстки представителей обоего пола в ярких национальных одеяниях вскочили с мест и дико озирались. Обычный для
подобных мероприятий фон - постукивание посуды и столовых приборов, приглушенные разговоры, всплески смеха -
сменился первобытным ревом отчаяния. Зал дрожал от криков. Все взгляды были обращены к помосту, где за полыхающим
подиумом судорожно махал руками престарелый африканец, пытаясь сбить пламя с лацканов смокинга.
Макбрайд припустил к помосту, заметив в толпе официанта, который торопился к кафедре с огнетушителем в руках.
- Нет! - закричал Лью, стряхивая повисшего у него на плечах охранника, когда официант поднял огнетушитель и
направил его на горящую фигуру. Услышав крики, тот обернулся, и Макбрайд, оттолкнувшись от пустого кресла, бросился к
кафедре, в полете сбивая официанта с ног.
Огнетушитель отлетел в сторону, и Льюис изо всех сил закричал: «В огнетушителе бомба! Сбивайте огонь пиджаками!»
Сорвав с себя куртку, он начал хлестать по языкам пламени и почти загасил пожар на подиуме, в то время как официант
спасал ведущего. Затем какой-то охранник грубо схватил Лью сзади и рванул на себя, резко ударив нарушителя спокойствия
в ухо. Макбрайд рухнул на пол.
Он увидел чьи-то кожаные туфли, кто-то пнул его в спину, и неожиданно перед глазами появилось лицо охранника. Оно
оказалось так близко, что Макбрайд различил поры на носу и пробивающуюся над верхней губой щетину. И внезапно Льюис
почувствовал себя так легко и радостно, как не ощущал уже давно.
- Выводите людей! - прокричал он из последних сил. - Зал заминирован!

Эпилог

За неделю, что Макбрайд провел в давосской тюрьме, его посетил лишь один человек - некий представитель
американского посольства в Берне. Дипломат говорил с Льюисом напрямую: о происшествии в отеле «Фрибур» пресса
ничего не должна знать; Хенрик де Гроот пройдет курс