больших дозах. - Он ненадолго замолчал и вздохнул: - К сожалению, пока мы такой роскоши позволить себе не
можем. Эйдриен подтвердит, что меня уже навещали - кое-кто из правительственных органов. Эти люди намекнули, что в
деле замешаны серьезные лица. Не знаю, насколько они говорили правду, но одно я осознал четко: ваши интересы в учет не
ставятся. Более того, у меня сложилось недвусмысленное впечатление, что им вообще безразлична ваша судьба.
Макбрайд погрузился в задумчивость и через некоторое время проговорил:
- Насколько я понял, по-вашему, кто-то закодировал меня на особую программу?
- Совершенно верно! Вот почему так чертовски сложно было до вас достучаться. Как только мы приближались к
настоящему прошлому, тут же всплывал этот страшный эпизод - беспощадная выдумка, синдром. Чувствуя его приближение,
ваша психика начинала паниковать и защищаться. Гениально. Они искусственно создали настолько ядовитое воспоминание,
что в вас намертво угнездилось твердое неприятие самого себя.
И хотя руки Льюиса уже не стягивали ремни, он по-прежнему находился в глубокой депрессии.
- Допустим, вы правы, - сказал Макбрайд не без доли скептицизма. - Тогда, может, оставить все как есть?
- Нет! - воскликнула Эйдриен дрожащим от злости голосом. - Нет! Кто-то грязно поиграл с твоим рассудком. А ты хочешь
все так и оставить? Проснись! Ты не убивал Эдди, не взрывал дом и не переворачивал все вверх дном в моей квартире.
- Кто такой Эдди? - спросил Шоу хриплым от тревоги голосом.
- Поверьте, это очень неприятная история, - сказала Эйдриен, даже не взглянув на психиатра. Тут ей в голову пришла
неожиданная мысль: - Обождите. А ведь мне всегда казалось, что гипноз безвреден и с его помощью невозможно
закодировать пациента на разрушение. Я слышала, что нельзя под гипнозом заставить человека причинить боль другому. Не
говоря уже о самоубийстве.
- Это сказки, - отмахнулся Шоу. - Пропаганда специалистов, работа с общественным мнением. Льюис вам об этом
расскажет: это он на собственной шкуре испытал.
- Почему сказки? - спросила Эйдриен.
Шоу взглянул на часы и запустил пятерню в волосы.
- Все зависит от контекста, - объяснил он.
- Какого контекста? - не поняла собеседница.
- Ну, к примеру, если некто считает, что он на войне и борется за справедливость, то его вполне возможно заставить убить
того, кого гипнотизер назовет врагом. Или если гипнотизер внушит клиенту, что его преследуют и он действует в пределах
самообороны.
- Хорошо, я поняла, - сказала Эйдриен. - Но это только в теории.
- Вот здесь вы не правы, - ответил психиатр и обратился к Лью:
- Как звали того парня из Дании?
- Пал Хардрап, - ответил Льюис. - Ограбил в пятидесятых банк и убил охранника.
Эйдриен заметила, что Макбрайд явно оживился: дискуссия вывела его из состояния апатии.
- Верно! - сказал Шоу, поощрительно улыбнувшись. - У вас превосходная память.
Секунда - и все заулыбались. Затем Эйдриен перевела взгляд с одного собеседника на другого:
- Его звали Хард-ап? И он ограбил банк? Это что, какая-то психиатрическая шутка?
Льюис улыбнулся.
- Хаардраап, - поправил он. - Его арестовали после ограбления. Он выстрелил в охранника, и тот скончался на месте.
Полиция была озадачена: человек не испытывал острой нужды в деньгах и не считался агрессивным.