ноги, направлялась к лифтам. Ребятня все еще плескалась в бассейне, не обращая
внимания на призывы матери, стоявшей над ними с полотенцем в руках и умолявшей вылезти из воды. Прошла минута, две,
пять... Солнце зашло за горизонт, и в небе осталось лишь несколько тонких красных полос. Наконец, будто только теперь
осознав, что почти наступила ночь, ямаец снял наушники, крепко схватил ручки кресла и покатил старика по мостку, так и не
заметив, что его подопечный мертв.
Однако это не укрылось от глаз плещущихся в бассейне ребятишек. Нико увидела то же, что и дети: бездыханный старик
тяжело обвис в кресле, глаза закатились, а на груди - там, где пуля, прорвав в шали дыру, выскочила и упала несчастному на
колени, - расцвел кровавый бутон.
Какая-то маленькая девочка завизжала, и мать сделала ей замечание, решив, что дети балуются. Никки стояла на краю
балкона, потягивая шампанское, и слушала, как женщина выговаривает дочери: «Ну все, Джесси, мое терпение лопнуло.
Последний раз я тебя...» Тут голос оставил ее, дыхание пресеклось, и дама глотнула воздух. Затем последовал второй
судорожный вдох, будто кто-то собирался с силами, готовясь закричать, - и ночь пронзил вопль ужаса.
Нико ушла с балкона, взяла пульт и включила телевизор. Удобно устроившись на диване, она принялась скользить по
каналам, пока не нашла любимое шоу: канал 67, любительские состязания по серфингу с их весельем и морскими брызгами.
Десять минут спустя рев сирен огласил округу: примчались «скорая помощь» и три полицейские машины. Вскоре на
террасу пробежала съемочная группа телевизионщиков в погоне за сенсационными кадрами: окровавленное кресло-каталка,
старик, которого увозят на тележке, и медбрат-ямаец, сидящий на складном стуле, закрыв лицо руками.
Поблизости, перешептываясь и качая головами, стояли несколько постояльцев отеля с тропическими напитками в руках.
Прошло больше часа, прежде чем полицейский постучал в дверь Нико, чтобы поинтересоваться, не заметила ли она чего-
нибудь подозрительного. Никки ответила, что не в курсе происходящего, и спросила, из-за чего весь сыр-бор.
- Стреляли в человека, - объяснил полицейский. - На променаде.
- Шутите!
- Нет.
- Но я ничего не слышала. Только когда «скорая» приехала, поняла: что-то стряслось.
- Никто не слышал, - подтвердил полицейский. - Пока, во всяком случае.
- Надеюсь, этому несчастному помогут.
Коп отрицательно покачал головой.
- Неужели он умер? - поразилась Нико.
- Боюсь, что да, - ответил полисмен. - Убит. Можно сказать, его пристрелили.
- Здесь, на курорте? О ужас!
Полицейский хохотнул, будто собеседница поделилась с ним чем-то забавным.
- «Ужас» - еще мягко сказано.
- То есть как?
Инспектор казался крайне растерянным.
- Не в моей компетенции распространяться о таких вещах, но это крайне глупый поступок.
- О чем вы?
- Нелепое убийство.
- Почему вы так считаете?
- Старика звали Крейн. Ему стукнуло восемьдесят два, он лечился от рака - да его все здесь знают, местная знаменитость.
- И что?
- А то, что, по словам медбрата, Крейну оставалось жить полгода - год от силы. Какой смысл? - С горестной ухмылкой
коп покачал головой.

Глава 2

Нико буквально кипела энергией! И не только сегодня. Так было и вчера, и позавчера - в принципе