сейчас она чувствовала себя хорошо: рядом - добрый, свойский Тревис, они ждут лифта,
и ничего страшного не происходит.
Отчего-то сам собой возник вопрос: почему бы не последовать примеру местного люда и просто не поплыть по течению,
как выразился коридорный? Акцентировать позитивное, игнорировать негативное. Это ведь не впервые...
Никки тронула кнопку на часах и отключила сигнал. С постукиванием разъехались двери лифта, молодые люди зашли,
подъемник неторопливо пополз вверх и, дрогнув, остановился на восьмом этаже. Пара поворотов по коридору на открытом
воздухе - и они оказались у двери номера 806-Е. Сопровождающий вставил ключ-карту в замок и, дождавшись, когда на
панели загорится зеленый, толкнул дверь рукой. Он придержал ее, пропуская в номер Никки.
- Ух ты! - выдохнула Нико, вбегая в гостиную и осматриваясь. - Здорово!
И впрямь номер был хорош: большой, просторный, обстановка в нежно-голубых и розовых тонах, длинная лоджия с
ротанговой мебелью и впечатляющий вид на залив. Нико открыла балконные двери и вышла на солнце.
- Хотите, пройдемся, покажу местные достопримечательности, - предложил коридорный, складывая багаж на откидную
полку возле двери.
- Спасибо, не беспокойтесь, - ответила Нико, возвращаясь в номер. - Я разберусь.
Коридорный пожал плечами и осветил ее широкой мальчишеской улыбкой, в которой чувствовалось чуть-чуть больше,
чем нужно, практики.
- Как угодно.
Парень и не надеялся, что его предложение примут всерьез. Он хорошо знал, какая разновидность гостей любит ходить и
любоваться красотами. Эта же постоялица, классная, как фруктовый лед на палочке в своем шербетово-зеленом открытом
платье без рукавов, явно относилась к другому типу.
Нико улыбнулась, сунула коридорному в ладонь пятидолларовую купюру и проводила его к двери.
- Спасибо за помощь, - сказала она, закрывая за служащим отеля дверь, затем развернулась и подошла к футляру, где
хранились компьютер и таблетки.
Порывшись в содержимом, Никки извлекла две оранжевые бутылочки из пластмассы. Та, в которой умещался месячный
запас лития, оказалась почти пуста, и девушка с запоздалым сожалением вспомнила, что дома в аптечке остались еще три
таких же, только целых.
Во втором пузырьке находилось лекарство, которому Нико присвоила шуточное название «Плацебо 1», надписав это
слово под штампом фармацевта: «326 Николь Салливан. Принимать по предписанию врача». Препарат считался
экспериментальным и даже не производился в Штатах. У него даже названия не было - только номер. Это лекарство не
значилось в научном каталоге химсоединений «Мерк индекс» и не продавалось в аптеках. Поэтому его приходилось покупать
за границей или выписывать по почте три-четыре раза в год, в зависимости от обстоятельств.
Пилюли словно отделяли Нико от самой себя, а тело становилось актером в пьесе, которую она наблюдала со стороны.
Вероятно, в этом и заключался психотерапевтический эффект: увидеть себя такой, какой тебя видят другие. И не только -
после приема «Плацебо 1» становились возможными самые удивительные вещи. Облегчался контроль над эмоциями, все
реакции казались взвешенными и своевременными настолько, что при желании Нико могла бы пройти по стальному тросу от
своего балкона до здания напротив. Никки с радостью принимала такое необычное состояние, благодарно ощущая свободу,