мне отправиться - на Сицилию или в Грецию. Прямо на две части разрываюсь. Советовался с
тюремным начальником, но ничего путного не услышал. Уже подумывал о том, чтобы побеседовать с охраной. А ты что
думаешь?
Митч хмыкнул и покачал головой.
- Почему бы тебе не поехать в Австралию?
- Великолепная идея. Пришли мне записи на австралийском и словарик.
Они оба рассмеялись, а потом смотрели друг на друга в молчании, ожидая, что охранник рявкнет им, что время свидания
истекло. Митч не сводил глаз со шрама на лбу брата и думал о его бесчисленных драках и схватках, которые неизбежно
когда-нибудь должны были закончиться смертью. Рэй называл это самозащитой. Митч годами собирался объяснить Рэю,
насколько вес это бессмысленно, но сейчас вся его злость прошла. Единственное, чего ему хотелось в этот момент, - обнять
брата, привезти его домой и помочь найти работу.
- Не надо меня жалеть, - сказал Рэй.
- Эбби хочет написать тебе.
- Неплохо бы. Я едва помню ее - маленькую девчонку из Дэйнсборо, которая все бегала вокруг банка на Мэйн-стрит, где
работал ее отец. Скажи ей, чтобы она прислала мне свое фото. И фотографию вашего дома. Никто еще из Макдиров не
становился собственником.
- Мне пора идти.
- Я хочу тебя попросить, Митч. По-моему, тебе стоит разыскать маму, просто увериться, что она еще жива. Это было бы
здорово, если бы ты нашел ее сейчас, когда ты уже закончил университет.
- Я сам подумывал об этом.
- Подумай еще раз, договорились?
- Будь уверен. Я отыщу ее через месяц или около того.
Де Вашер затянулся “Руатаном” и с шумом выпустил струю дыма в сторону кондиционера.
- Мы нашли Рэя Макдира, - с гордостью заявил он.
- Где? - спросил Олли.
Марка дорогих сигар.
- В нашем штате, в тюрьме “Браши Маунтин”. Осужден за убийство второй степени в Нэшвилле восемь лет назад, на
пятнадцатилетний срок без права на амнистию. Полное имя - Раймонд Макдир. Тридцать один год. Семьи нет. Три года в
армии, уволен за дискредитирующее поведение. Сущий неудачник.
- Как вы его обнаружили?
- Вчера к нему на свидание приезжал его родной брат. Ну, а мы последовали за ним. Двадцатичетырехчасовое
наблюдение, ты же помнишь.
- Обвинительный акт по его делу хранится в свободном доступе, у вас была возможность найти его гораздо раньше.
- Мы и нашли бы раньше, если бы это было так важно. А это не важно. Мы справляемся со своей работой.
- Пятнадцать лет, а? Кого же он убил?
- Обычная история. Несколько пьяных в баре дерутся из-за женщины. И без всякого оружия. Полиция и акт медицинской
экспертизы утверждают, что он дважды ударил свою жертву кулаком и пробил череп.
- А что за дискредитирующее поведение?
- Грубейшее нарушение субординации. Плюс нападение на офицера. Не знаю, как он избежал военного трибунала.
Характер, по-видимому, не из легких.
- Ты прав, это неважно. Что еще вы узнали?
- Не очень много. Мы поставили дом на прослушивание, так? Он ни словом не обмолвился своей жене о Таррансе.
Фактически мы слушаем парня круглые сутки, Тарранса он не упоминал ни разу.
Олли улыбнулся, одобрительно покачивая головой. Он гордился Макдиром. Какой юрист!
- А секс?
- Все, что мы делаем, - это слушаем, Олли. Но слушаем мы внимательно, и я не думаю, что за две недели они хоть раз
занимались