часов в неделю. Да это смахивает на
благотворительность!
Автомобиль свернул на заправку. Митч залил бак Доверху, расплатился, купил в придачу шесть пачек кукурузных
хлопьев. Эбби тут же вскрыла две. “БМВ” опять влился в общий поток. Тоска ушла.
- Поужинаем где-нибудь? - спросил он.
- Надо бы переодеться, - ответила Эбби. Митч окинул взглядом ее стройные загорелые ноги. Эбби была в белой юбке
выше колен и в белой же блузке, все - из хлопка. Сам Митч сидел за рулем в шортах, шлепанцах и выгоревшей на солнце
черной майке.
- С такими ногами, как у тебя, мы бы прошли в любой ресторан Нью-Йорка. Как насчет “Рандеву”? Для него мы одеты?
- Отличная мысль.
Они нашли в центре местечко на платной стоянке, заплатили и прошлись пешком пару кварталов до неширокой тенистой
улочки, где летний воздух сгущался, как туман, от аромата жаренного на углях мяса. Этот аромат проникал через ноздри,
рот, дымком въедался в глаза, опускался вниз, к желудку, и оттуда давал команду в мозг. Дивный запах вырвался наружу
вместе с дымом по вентиляционным трубам, окружавшим массивные печи, в которых в лучшем ресторане города, на весь
мир прославившемся жареными свиными ребрышками, эти самые ребрышки сейчас и подрумянивались. Ресторан
располагался ниже уровня улицы, в подвальном этаже старого здания из красного кирпича, которое давно бы снесли, если бы
не превосходная еда, превратившая “Рандеву” в достопримечательность.
Ресторан обычно бывал полон, существовала даже очередь, но по четвергам напряжение, видимо, спадало. Они прошли
через похожий на пещеру зал и устроились за небольшим столиком, покрытым красной клетчатой скатертью, чувствуя на
себе любопытные взгляды. Взгляды эти были всегда, мужчины переставали жевать, руки с ребрышками застывали в воздухе,
когда Эбби Макдир проходила мимо, невозмутимая, как фотомодель. Однажды в Бостоне, идя по тротуару, она стала
причиной пробки на перекрестке - на нее засмотрелся какой-то водитель. Присвистывание и возгласы восхищения вслед
были неотъемлемой частью ее жизни, и даже муж ее привык к этому. Митч был очень горд тем, что его жена так красива.
Чернокожий гигант в красном фартуке с рассерженным видом стоял перед ними.
- Да, сэр. - Голос его был требовательным. Карточки меню лежали на каждом столе и были абсолютно ни к чему.
Ребрышки. Только ребрышки.
- Две полных порции, тарелку сыра, пива - один кувшин, - на одном дыхании выпалил Митч.
Ни блокнота, ни ручки у официанта не было, он просто развернулся и гулким голосом прокричал в сторону входа:
- Дашь два полных, сыр, кувшин! Когда он отошел, Митч под столом коснулся ноги жены. Она слегка шлепнула его по
руке.
- Ты прекрасна, - сказал он. - Когда я в последний раз говорил тебе об этом?
- Часа два назад, - отозвалась Эбби.
- Два часа! Тупица безмозглый!
- А ты делай так, чтобы потом не упрекать себя. Он положил руку на ее колено, ласково погладил. На этот раз Эбби
позволила это. Сдаваясь, она улыбнулась, на щеках - ямочки, зубы в полумраке поблескивали, глаза, как у кошки, светились.
Темно-каштановые волосы изящно спадали чуть ниже плеч.
Принесли пиво, официант наполнил кружки. Эбби сделала маленький глоток, посерьезнела.
- Как ты думаешь, с Ламаром все в порядке?
- Не знаю. Сначала мне показалось, что он пьян. Я сидел как последний