часов. К шести часам
вечера на стоянке не осталось ни одного автомобиля: все они, или почти все, оказались в двух милях от здания фирмы, у
известного ресторана, специализировавшегося на блюдах из даров моря и называвшегося по имени владельца “Андертон”.
Для ежегодного празднования был зарезервирован небольшой банкетный зал. Присутствовали все работающие в фирме
партнеры и сотрудники, а также одиннадцать партеров, уже отошедших отдел. Пенсионеры все как один были загорелыми и
в хорошей форме, работавшие же выглядели замученными и уставшими. Однако настрой у тех и у других был радостным,
все предвкушали только приятное. На этот вечер забывались строгие правила и всяческое воздержание, в силу вступало
новое для Митча уложение: шестнадцатого апреля никто из занятых в фирме людей не имел права показываться на работе.
На столах, расставленных вдоль стен, уже стояли блюда с охлажденными вареными креветками, вазы с устрицами.
Собравшихся ожидал огромный бочонок, набитый льдом и бутылками с отменным шампанским. Бутылки стояли и в ящике
позади бочонка. Рузвельт извлекал из них пробки с удивительным для его лет проворством. Позже, уже ночью, он напьется
так же, как и все присутствующие, и Оливер Ламберт вызовет такси, которое отвезет Рузвельта домой, к его Джесси. Это уже
стало ритуалом.
Двоюродный брат Рузвельта, известный по прозвищу Малыш Бобби Любитель Блюзов, сидел у рояля и наигрывал что-то
печальное. Просто так, пока люди собирались. Позже он будет не нужен.
Не обращая никакого внимания на еду, Митч подхватил со стола ледяную зеленую бутылку с пивом и направился к
другому, небольшому столу, стоявшему рядом с роялем. Положив на тарелку фунта два креветок, за ним проследовал Ламар.
Оттуда они наблюдали за тем, как их коллеги сбрасывали с себя верхнюю одежду и с воодушевлением направлялись к
шампанскому.
- Все закончил? - обратился к Митчу Ламар, не забывая о креветках.
- Да, - протянул в ответ Митч, - свои дела я подбил еще вчера. По Сонни Кэппсу мы с Эйвери работали до пяти вечера.
Все.
- И сколько у вас получилось? - Четверть миллиона.
- Ого. - Ламар отпил прямо из горлышка. - Столько ему платить еще не приходилось, а?
- Ни разу, и поэтому-то он в ярости. Я не совсем его понимаю. Он заработал на различных сделках шесть миллионов, а
теперь сходит с ума из-за того, что должен заплатить каких-то пять процентов налогов.
- А как Эйвери?
- Он несколько волнуется. На прошлой неделе Кэппс вынудил его слетать в Хьюстон, и там все прошло не так гладко.
Вылетел он на “Лире” в полночь. По возвращении рассказал мне, что Кэппс сидел у себя в офисе в четыре часа утра и ждал
его над кучей налоговых справок вне себя от гнева. Он во всем обвинил Эйвери. Грозился, что найдет себе другую фирму.
- По-моему, он все время так говорит. Пиво будешь? - Ламар отошел на мгновение и тут же вернулся с четырьмя
маленькими пивными бутылками. - Как дела у матери Эбби?
Митч взял с тарелки креветку, очистил.
- Пока неплохо. Ей удалили легкое.
- А сама Эбби? - Прекратив жевать, Ламар смотрел на друга.
Митч открыл бутылку с пивом.
- С ней все в порядке.
- Послушай, Митч, ведь наши ребята ходят в ее школу. Ни для кого не секрет, что она взяла отпуск за свой счет. Уже две
недели, как ее нет. Мы знаем об этом, и всех нас это тревожит.