она. - Этот продолжает храпеть.
Расстегнув молнии, она выгрузила принесенное. Едва переводя дыхание, уложила уже отработанные папки в чемоданы.
Весь остаток ночи ей придется только этим и заниматься: бегать, нагружать и выгружать.
В полночь “Босоногие” спели свою последнюю песню, и на “Пальмы” опустилась ночная тишина. За стенами их номера
тихое жужжание машины было совершенно неслышным. Дверь закрыта на замок, шторы опущены до самого пола, свет
выключен, за исключением небольшой лампы у кровати. Некому было обратить внимание на падавшую от усталости даму,
насквозь мокрую от пота, бегавшую с одними и теми же чемоданами туда-сюда.
После полуночи они уже не разговаривали. Они были измождены, слишком заняты, их переполнял страх. Да и говорить,
собственно, было не о чем, разве что Тэмми докладывала иногда о состоянии спящего. Эйвери был неподвижен до часу ночи,
когда он совершенно бессознательно перевернулся на живот, а минут через двадцать опять перевернулся на спину. Тэмми
заглядывала к нему каждый раз и все время спрашивала себя, что она будет делать, если он вдруг раскроет глаза и очнется. В
кармашке ее шортов был маленький баллончик с газом - так, на всякий случай, если придется спасаться бегством. Этот
вопрос они с Митчем в деталях как-то не обсуждали. Главное, сказал тогда Митч, это не допустить, чтобы он вошел в
гостиничный номер. Угости его струей газа в лицо и беги со всех ног с криком “Насильник!” - вот что сказал тогда Митч.
Но где-то после двадцать пятой ходки Тэмми вдруг почувствовала уверенность в том, что пробуждение Эйвери - вопрос
всего одного-двух часов. Мало того, что она носилась туда-сюда, как нагруженный мул, ей приходилось еще каждый раз
взбираться наверх - а это четырнадцать ступенек, - чтобы проверить, все ли в порядке с неудавшимся Казановой. Но
усталость брала свое - она решила проверять его через раз. Затем - каждую третью ходку.
Около двух ночи, потратив почти половину имевшегося в их распоряжении времени, они сняли копии с папок,
размещавшихся на пяти стеллажах. У них уже получилось более четырех тысяч листов, и вся кровать была уложена
аккуратными пачками документов. Копии лежали и на полу возле стены: семь аккуратных столбиков высотой чуть ли не до
пояса.
Они позволили себе пятнадцать минут отдыха.
В половине шестого к восточной части небосклона показались первые признаки зари, и они забыли об отдыхе. Эбби
ускорила все свои манипуляции и молилась только о том, чтобы машина не загорелась от перенапряжения. Тэмми
помассировала коленные суставы и вновь отправилась назад, в бунгало. Это был рейс номер пятьдесят один или пятьдесят
два - она уже потеряла счет. Нужен небольшой перерыв. Вдруг Эйвери уже ждет ее?
Она открыла дверь и направилась в кладовую. Так же, как обычно, поставила чемоданы на пол и быстро поднялась по
лестнице в спальню. На пороге она в ужасе остановилась. Эйвери сидел на краю постели лицом к балкону. Видимо, он
услышал, как она поднималась, голова его медленно повернулась к ней. Глаза его опухли и блестели, он грозно посмотрел на
нее.
Инстинкт подсказал ей, что делать. Быстрым движением она расстегнула шорты, и они упали к ее ногам.
- Эй, малыш! - сказала она, надеясь, что дыхание ее уже вошло в норму, довольно развязным голосом. Подошла к нему
вплотную. - По-моему, ты рановато подхватился.