- а сам я из Нью-Джерси, так? И я был неспокоен в отношении южной
кухни и держался от нее подальше. Все едят с маслом и готовят на животном жире, так? А потом мистер Бендини решил
открыть здесь это маленькое кафе. Он нанимает Джесси, и вот уже двадцать лет я мучаюсь изжогой. Жареные красные
помидоры, жареные зеленые помидоры, жареные баклажаны, жареная тыква, жареное то и се. Однажды Виктор Миллиган
сказал - хватит. Он ведь из Коннектикута, так? И Джесси тут же выдала на скорую руку порцию жареных маринованных
огурчиков. Представляете?! Пожарить маринованные огурчики! Миллиган позволил себе пробурчать что-то при Рузвельте, а
тот доложил Джесси. Та взяла и ушла через заднюю дверь, просто ушла. На неделю. Рузвельт хотел идти на работу, а она его
не пускала. В конце концов, Бендини все уладил, и она согласилась вернуться, если больше никаких жалоб не будет. Но все-
таки она отказалась от жира. Думаю, все мы проживем теперь лет на десять больше.
- Восхитительно! - намазывая масло на еще одну булочку, произнес Ламар.
- У нее всегда так, - добавил Ламберт в тот момент, когда мимо их столика проходил Рузвельт, - еда здесь хороша, от нее
полнеешь, но мы нечасто пропускаем обед.
Митчел ел не спеша, готовый в любой момент поддержать беседу, и старался держаться абсолютно свободно. Удавалось
это с трудом. Окруженный людьми, добившимися от жизни всего, миллионерами, в этой изысканной, роскошно убранной
комнате, он чувствовал себя простым смертным, очутившимся вдруг в небесных чертогах. Только присутствие Ламара и
отчасти Рузвельта придавало ему бодрости.
Когда Ламберт убедился в том, что Митч уже насытился, он вытер салфеткой рот, медленно поднялся и легонько постучал
чайной ложечкой.
- Джентльмены, могу ли я попросить минуту вашего внимания?
В столовой наступила тишина, головы обедающих повернулись к столику. Положив салфетки, мужчины в упор смотрели
на гостя. Где-то на письменном столе у каждого лежала копия его досье. Два месяца назад они единогласно проголосовали за
то, чтобы сделать его единственным претендентом. Они все знали, что он пробегает по четыре мили в день, не курит, что у
него аллергия на сульфаниды, вырезаны гланды, что у него маленькая синяя “мазда”, что мать страдает психическим
расстройством и что он мастерски играет в футбол. Им было известно и то, что, даже когда он болеет, он не принимает
ничего более крепкого, чем пара таблеток аспирина, и то, что он достаточно голоден для того, чтобы работать сто часов в
неделю, если они его об этом попросят. Митчел И. Макдир нравился им. Он приятно выглядел, был атлетически сложен,
настоящий мужчина, со светлой головой и крепким телом.
- Вы знаете, что сегодня мы приветствуем здесь дорогого гостя - Митчела Макдира. В ближайшее время он заканчивает
Гарвард с отличием.
- Виват! Виват! - раздались голоса двух-трех выпускников Гарварда.
- Вот именно, благодарю вас. Митчел и его жена Эбби будут нашими гостями весь уик-энд. Митч входит в пятерку
сильнейших выпускников, и на него большой спрос. Но он нужен нам здесь. Я знаю, что вы будете общаться с ним до его
отъезда. Сегодня вечером его принимает Ламар Куин с супругой, а завтра всех присутствующих на ужин к себе приглашаю
я.
Митчел смущенно улыбался, а Ламберт продолжал говорить что-то о величии фирмы. Когда слова его отзвучали, все
вернулись