- Кроме одного - быть невестой.
Через год они обвенчались. Джон Рэндол оформил отцовство по всем законам, и ее имя стало теперь Джери-Ли Рэндол.
Когда она впервые подписалась этим новым именем, она испытала странную легкую грусть. Теперь уже практически
ничего не осталось из того, что напоминало бы ей об отце и связывало с ним. Бобби, который никогда его толком не знал,
уже все забыл. Возможно, что и она со временем забудет, подумала Джери-Ли.

Глава 3

Джон Рэндол оторвал взгляд от "Нью-Йорк Тайме" и оглядел поверх газеты вошедшую в комнату к завтраку дочь. Джери-
Ли обошла стол и поцеловала его в щеку, Он уловил легкий запах ее духов.
Она села на свое обычное место и произнесла ясным, радостным голосом, как обычно:
- Доброе утро, папа!
Он с улыбкой поглядел на нее - Джон Рэндол по-настоящему полюбил свою приемную дочь.
Удивительно - в ее лице не было, казалось бы, ни одной правильной черты, как бывает обычно, если женщина красива.
Нос был чуть великоват, вернее даже длинноват, рот слишком крупный, скулы выдавались, а глаза казались слишком
большими для такого лица. И все же все вместе это производило удивительный эффект: достаточно было один раз взглянуть
на нее, чтобы уже никогда не забыть это лицо.
Она была по-своему блистательна красива.
Этим утром он заметил, что дочь уделила своей внешности гораздо больше внимания, чем обычно. Волосы казались еще
более шелковистыми, чем всегда, кожа ослепительно белой и нежной. Хорошо, что она практически не пользуется
косметикой, хотя многие девушки в ее возрасте уже злоупотребляют гримом.
- Что-то с тобой происходит, - сказал он.
Она взглянула на него, наливая себе молока в корнф-лекс.
- Что ты сказал, папа?
- Я сказал, что-то происходит с тобой.
- Ничего особенного.
- Ладно, ладно, - сказал он мягко. - В вашей группе появился новый мальчик?
Она рассмеялась и покачала головой.
- Ничего подобного!
- Значит, по-прежнему Берни?
Она продолжала смеяться, но ничего не ответила.
- Должен же быть кто-то.
- Папа, почему каждый раз это обязательно должен быть какой-то парень?
- Потому что ты девушка.
- Ничего подобного! Просто я встретила вчера одного человека. В автобусе.
- В автобусе? - переспросил он с недоумением.
- Он сидел рядом со мной вчера, - сказала она. - Представляешь, три месяца он сидел рядом со мной, и я даже подумать
не могла, кто он!
- Он? - теперь Джон действительно недоумевал. - Да кто он?
- Уолтер Торнтон, - сказала она. - Я-то всегда думала, что он приезжает сюда только на лето. Никогда не предполагала,
что он тут живет постоянно.
- Уолтер Торнтон? - переспросил он, и в голосе его прозвучал намек на неодобрение.
- Да. Величайший американский писатель!
- Но он коммунист! - неодобрение в его голосе стало отчетливым, настоятельным.
- Да кто это сказал? - возмутилась она.
- Сенатор Маккарти. Более двух лет назад. Торнтон был вызван в комиссию на основании пятой поправки об
антиамериканской деятельности и давал показания. А всем известно, что это означает. Когда газеты сообщили об этом, мы в
банке серьезно рассматривали возможность попросить его перейти в какой-нибудь другой банк.
- Так почему же не попросили? - Сам не знаю, - ответил он задумчиво.
- Возможно,