в комнату вошла Вероника.
На ней была ночная рубашка из тончайшего шелкового шифона с шелковой же отделкой на груди, а сверху наброшен
прозрачный пеньюар. На лице застыло почти испуганное выражение.
- Ты не возражаешь против бокала шампанского? - спросил он.
Она кивнула.
Неумело он откупорил бутылку. Пробка хлопнула, вылетела и отскочила от потолка. Он засмеялся.
- Именно этим и отличается хорошее шампанское от плохого, - сказал он с видом знатока. - Пробка должна лететь в
потолок.
Засмеялась и она.
Он наполнил два бокала и один подал ей.
- У меня тост. За нас! - сказал он при этом. Они пригубили искристый напиток.
- Неплохое шампанское, - сказала она.
- Иди сюда, посмотри в окно, - позвал он. Она взглянула ему в глаза и покачала головой.
- Пожалуй, я лягу в постель. Я немного устала после такой долгой поездки.
Он наблюдал, как она укладывает пеньюар на стул, ложится в кровать, закрывает глаза.
- Тебе не слишком режет глаза свет, дорогая? - спросил он.
Она кивнула, не открывая глаз.
Он выключил верхний свет и подошел к кровати с другой стороны.
Укладываясь, он услышал ее легкое дыхание. Осторожно прикоснулся к ее плечу.
Она не пошевелилась.
Тогда он повернул ее лицо к себе. В слабом свете ночника он увидел, что глаза ее открыты.
- Пожалуйста, помоги мне, - прошептал он смущенно. - Я никогда... видишь ли... еще ни разу... - он совсем смутился и
умолк.
- Ты хочешь сказать... - спросила она и умолкла.
- Да! - вздохнул он. - Конечно, я бы мог... Но я знал, что не смогу себя заставить лечь ни с кем, кроме как со своей женой.
- Господи, как это прекрасно! - воскликнула она. Все ее страхи мгновенно рассеялись. Наконец-то по крайней мере никто
не будет сравнивать ее с другими бабами, как, несомненно, сравнивал вечно Боб. И требовать, чтобы она кончала, и
говорить, что ей никогда не будет хорошо, если она не научится кончать. Нет, она сделала правильный выбор!
- Джон... - прошептала она.
- Да?
Она протянула к нему руки.
- Первое, что ты должен сделать, - прижаться ко мне и поцеловать меня.
Медленно, нежно она провела его через все таинства своего тела до того момента, пока вздрагивающий от желания его
член не стал таким твердым, что он уже больше не мог терпеть. Тогда она взяла его в руки и впустила в себя.
С непроизвольным стоном он тут же мгновенно излился в долгом болезненном, сотрясающем все тело оргазме. Когда он
затих, она взяла в руки его взбухшие яички и, нежно массируя, выдавила остатки спермы из них, как учил ее Боб. От ее
прикосновения он застонал опять, потом умолк, тяжело дыша. Тогда она выскользнула из-под него.
Он погладил ее лицо с удивлением и благодарностью.
- Я никогда ничего подобного не испытывал, - сказал он.
Она не ответила.
- А тебе было хорошо?
- Очень хорошо, - ответила она сонным голосом.
- Я слышал, если мужчина кончает слишком быстро, женщина не получает никакого удовлетворения. Она улыбнулась
снисходительно:
- Не правда. Может быть, женщины определенного сорта... Ты мне дал все, чего я желала.
- Ты не просто так говоришь, чтобы успокоить меня? - спросил он озабоченно.
- Конечно, нет. Я говорю тебе истинную правду. Мне никогда не было так хорошо, даже с Бобом. Я вполне
удовлетворена.