на нем.
А тем временем ее сны наполнялись фантастическими сексуальными картинами, в которых участвовали все, кого она
знала, даже родители и младший брат. По утрам она теперь просыпалась измученной от бесплодного желания спокойно
уснуть.
Теперь она занималась мастурбацией регулярно. Вначале только в своей ванне, затем и в кровати. Но вскоре и этого
оказалось недостаточно. День между сном и бодрствованием стал казаться ей слишком долгим. Она научилась так
манипулировать, что умудрялась избавиться от напряжения буквально за считанные минуты. Несколько раз в день во время
работы в клубе она вдруг исчезала в дамском туалете. Тщательно запирала за собой дверь. Лихорадочно задирала платье.
Спускала трусики. Откидывалась на сидении унитаза и отдавалась тому сладостному чувству, которое приносили ей ее
собственные нежные пальцы. Через несколько минут она уже возвращалась на работу, словно ничего не произошло.
Но за все то время, пока в ней развивался этот бурный внутренний процесс, внешне она почти не менялась. Во всяком
случае, на ее лице ничего не отражалось. Может быть, она стала вести себя с молодыми людьми чуть более напряженно,
резко просто потому, что не доверяла себе. Она теперь избегала парней, старалась не прикасаться к ним и не позволять им
прикасаться к ней. Даже Берни, если, конечно, ей удавалось. Теперь она не дожидалась, чтобы он подвез ее на машине, а
уходила сразу же после окончания работы, стараясь как можно скорее укрыться в безопасности своей постели.
Однажды Берни остановил ее.
- В чем дело, Джери-Ли? - спросил он. - Я что-то не так сделал?
Она покраснела.
- Не понимаю, о чем ты говоришь. Ничего не произошло.
- Уже больше двух недель прошло с тех пор, как мы были вместе. И ты ни разу больше не просила подвезти тебя домой.
- Я последнее время слишком устаю, чтобы ждать, когда ты освободишься.
- Это правда? Ты уверена, что причина только в этом?
- Уверена.
- А сегодня подождешь меня?
Она поколебалась мгновение, затем кивнула: О'кеи!". В горле возник комок, и со странным ощущением, что она вот-вот
расплачется, она поспешила в обеденный зал накрывать к обеду свои столы.
По дороге домой Берни свернул к площадке на мысе.
- Не останавливайся, Берни, - попросила Джери-Ли напряженным, чужим голосом. - Я действительно очень устала.
- Я хочу поговорить с тобой, вот и все, - сказал Берни, останавливаясь и выключая мотор.
В тишине стала слышной музыка, льющаяся из автомобильного радиоприемника. Звуки ее уплывали к морю, растворяясь
в ночном воздухе...
Он достал сигареты.
- Ты все еще куришь?
- Угу... - он обернулся к ней и посмотрел на нее в профиль. Она сидела, прислонившись к дверце так, чтобы быть как
можно дальше от него. - Я тебе больше не нравлюсь, Джери-Ли?
- Ты мне нравишься по-прежнему, так же, как и всегда.
- Появился кто-то еще другой? - спросил он. - Я знаю, ты ходила в кино с Мартином пару недель назад. Она медленно
покачала головой.
- Тогда я ничего не понимаю, - сказал он растерянно и обиженно одновременно.
- Отвези меня домой, Берни.
- Джери-Ли, я люблю тебя!
Его слова будто прорвали незримую плотину - она почувствовала, что из глаз у нее потекли слезы, и, закрывая лицо
руками, она сотрясалась от рыданий.
Он перегнулся к ней и привлек