было тепло, и я, сама не знаю почему, вдруг почувствовала, что жизнь не так уж и плоха.
Правда, он появился на моем горизонте только через три месяца. Но за это время дела каждого из нас сильно изменились.
У меня летом умер отец. И я впервые по-настоящему поняла, что это значит - остаться совершенно одной.
Этим летом не было никакой работы, даже в рекламах для летних распродаж. Каждый день я совершала полный обход
тех мест, где можно было бы получить работу. Читала газету "Новости о фильмах в производстве", отвечала на каждый
телефонный звонок. Но без агента добиться чего-нибудь было очень трудно. Даже для того, чтобы получить работу на
телевидении - чахлую роль в коммерческой рекламе, - нужен был агент, который мог бы ввести меня и представить
рекламным агентствам.
Каждый вечер я возвращалась в свою маленькую квартирку опустошенная и усталая, но уже через несколько часов сна
просыпалась и никакими силами не могла себя заставить заснуть снова.
Я работала над новой пьесой, но концы с концами в ней упорно не желали сходиться. Все, что я писала, казалось
надуманным, состоящим из сплошных натяжек, и поэтому спустя некоторое время я вообще бросила писать. Обычно я
просиживала за машинкой, бессмысленно уставившись в окно, за которым скрывалась темная ночная улица, и ни о чем не
думала.
Отец каким-то необъяснимым образом почувствовал, что происходит со мной, и однажды я получила чек на сто долларов
без единого слова. И с этого времени чеки стали приходить каждый понедельник. Без них я бы не справилась.
Однажды я попыталась поговорить с ним об этом, но он не захотел обсуждать со мной этот вопрос. Все, что он сказал, -
это были весьма расплывчатые фразы насчет того, что они с матерью приняли совместное решение помочь мне, потому что
они любят меня и верят - в меня. А когда я решила поблагодарить мать, она холодно взглянула на меня и сказала:
- Это все идея твоего отца. Я лично считаю, что ты должна вернуться домой и жить с нами. Лично мне не нравится то, что
молодая девушка живет одна в огромном городе.
После этого мне гораздо сильнее захотелось доказать ей, что я могу добиться всего сама. И я снова атаковала свою
пишущую машинку с прежней яростью, но это ни к чему не привело.
Я чувствовала себя одинокой до полного опустошения. Не было никаких друзей - ни мужчин, ни женщин. Товарищества в
театральном деле, как я постепенно убеждалась, просто не существовало на том уровне, на котором я вынуждена была жить.
Во всяком случае, для меня его не было. А тут еще случилось так, что в один прекрасный день я самым жестоким образом
поняла еще и то, что я больше уже не молоденькая девочка. Случилось это вот как.
Я ответила на приглашение сниматься в массовке в роли девочки.
Массовка должна была изображать сцену на пляже в каком-то фильме, который снимался на Лонг-Айленде. Просмотр
должен был состояться в большом зале на Бродвее, и мы все должны были предстать перед режиссером в бикини.
Я была почти последней в очереди из тридцати девушек. В ожидании своего выхода я стояла и думала, что к тому
моменту, когда мне нужно будет проходить мимо режиссера-постановщика и продюсера, наверное, все вакансии уже будут
заполнены.
У меня всегда была хорошая фигура. Я это точно знала/Кроме того, я поддерживала ее, занимаясь каждое утро не менее
получаса и