ухватил меня за груди.
Потом уперся мне в ягодицы коленями. Я немного приподнялась, и он, застонав опять, проник в меня на всю неимоверную
длину своего члена. Как ни странно, но я ничего не почувствовала - ни удивления, ни желания, ни возмущения. А он тем
временем взорвался во мне. Его сперма - я это чувствовала - потекла по моим ногам.
Джордж закричал диким, хриплым голосом: "Пас!"
И сразу же меня перебросили к ногом Джорджа, и я оказалась в его руках. Они были грубыми, корявыми, совсем не
похожими на те наманикюренные, ухоженные руки, которым он, как я помнила, уделял столько внимания. Все еще находясь
в виде мяча, я почувствовала, как его новые грубые руки просовываются к моим грудям, подхватывают меня и насаживают
на его член. И тут он побежал по полю, держа меня так, что с каждым шагом член то входил, то выходил из меня.
Через мгновение я услышала крик Уолтера:
- Передай ее, отделайся от нее! Передавай!
Но в этот момент Джордж взорвался во мне, и его оргазм подбросил меня в воздух, словно снаряд из миномета. Я
почувствовала, что лечу и одновременно верчусь в воздухе, а приятный ветерок охлаждает мою кожу.
А я все летела и летела и вдруг почувствовала, что я - свободна!
Рядом со мной летело что-то, похожее, пожалуй, на птицу. Ничего, кроме воздушных струй, не касалось меня. А струи
меня любили: они говорили мне, что я тут в безопасности.
Затем я начала падать. Я взглянула вниз. Чэд и Джон бежали к центру поля. Я услышала, как кричу во всю глотку, но
крик оставался в моей голове и не вырывался наружу. Я стала умолять ветер подхватить меня, не дать мне упасть, но я
продолжала падать и падать... А они приближалсь, и наконец, я смогла различить под шлемами их лица, зеленые от
желания.
Крик, который был запрятан в моей голове, наконец вырвался из нее наружу через горло и обрушился на них:
- Нет, нет! Я не играю в эти игры, я не футбольный мяч!
И тут я проснулась. Замерзшая, но одновременно потная, трясущаяся, вся в слезах. Некоторое время я тупо таращилась в
темноту, затем, все еще дрожа, я потянулась и зажгла лампу на столике у кровати.
Призраки сна рассеялись в свете лампы. Я оглядела себя. Платье было измято и практически погублено - подол порван в
месте, где он зацепился за мой острый каблук. Я взглянула на часы - почти пять утра. Еще два часа - и за мной приедет
машина, чтобы отвезти на студию... Во рту все пересохло. Я выбралась из постели и побрела в ванную.
Первым делом я вычистила зубы и хорошенько прополоскала и продезинфицировала рот. Потом стала рассматривать себя
в зеркале.
Глаза набрякли, а лицо осунулось и приобрело землистый оттенок. Я уставилась на себя с отвращением. Потребуется по
крайней мере два часа, чтобы сделать себя презентабельной.
Я пустила воду в ванну, и пока она набиралась, достала крем и стала стирать остатки вчерашнего грима.
Руки дрожали, и я, не думая, автоматически потянулась, чтобы взять таблетку транквилизатора и принять. И вдруг
остановилась. Меня словно обухом ударило! Последнее время я жила то на таблетках, то на выпивке - уж не отсюда ли этот
безумный, психушечный сон?
Другого объяснения я не нашла. Поэтому сунула таблетку обратно в баночку. Существуют и другие, более здоровые
способы оставаться в рабочем состоянии.
Я провела два часа в гримерной и у